Кто такая Уоллис Симпсон? Сравнивая Меган Маркл и женщину, изменившую ход истории, приручившую наследника престола и изменившую историю Британской монархии.

Культовая британская журналистка, известнейший критик моды (где-то тихо плачет Александр Васильев) и редактор двадцати трех мировых изданий Vogue International Сюзи Менкес в канун рождества развлекалась, выкладывая с утра в Инстаграм целых три коллажа, сравнивая нашу любимицу Меган Маркл и Уоллис Симпсон — женщину, кардинально поменявшую ход истории.

Сюзи разместила четыре поста, постоянно задавая своим фолловерам одни и те же вопросы «Я только одна вижу сходство?», «Вы это видите?» Стоит отметить, что критик и журналистка имеет полное право и хорошо знает предмет, так как 30 лет назад она уже выпустила книгу о стиле Уоллис, герцогине Виндзорской.

 

Потом что-то пошло не так — то ли рождественский хмель выветрился, то ли фанаты Меган накинулись, а, может, позвонили из Кенсингтонского Дворца, только Сюзи удалила все посты. Я, наученная горьким опытом, теперь всегда делаю скрины всего самого провокационного или вызывающего бурю эмоций. В принципе, в высказанном сравнении двух герцогинь не было ничего крамольного, Сюзи сравнивала стиль обеих дам.

Особое внимание критик моды уделила драгоценностям мадам Виндзорской и Сассекской, так как во все времена британцы отрыто демонстрировали миру свои ювелирные шедевры, сделав их даже неким символом: «суть реальных драгоценных камней заключается в том, что они являются как государственными, так и частными, смесью личного и реального». Уже давно в сознании и истории сформировались символы, предназначенные для передачи от одного поколения монархии другому.

Гарри сделал этот жест в очень красивом личном образе, используя драгоценные камни своей матери, чтобы создать кольцо своей будущей жены. Будем надеяться, что современная, динамичная и новая герцогиня Сассекская сделает королевские драгоценности, унаследованные или заимствованные — еще более значимым символом»

Но речь все-таки будет не совсем о Меган, которую мы уже все изучили под микроскопом, а благодаря членам ее семьи, от которой она так искусно отнекивается, мы открываем некоторые до селе тщательно скрываемые факты. Рассказ пойдет об Уоллис Симпсон, женщине, благодаря которой Елизавета Вторая стала Королевой, которая нашла свой покой на территории поместья Фрогмор, где в скором времени поселятся Герцоги Сассекский.

 

В 1959 году свет увидела одна из самых замечательных королевских биографий — официальная жизнь вдовы Георга V, королевы Марии Текской, опубликованная через шесть лет после ее смерти в 85 лет. Но покойный автор Джеймс Поуп-Хеннесси, который брал интервью у членов королевской семьи, бывших придворных и фрейлин, опустил некоторые из самых сочных и смешных материалов, зная, что они никогда не пройдут мимо королевских цензоров.

В 1957 году автор провел несколько дней с герцогом и герцогиней Виндзорскими в перестроенном Мельничном доме, который они тогда только купили недалеко от Парижа (сейчас он сдается. Минимальное пребывание в четыре ночи в июне обойдется вам почти в 3 тысячи долларов — прим. автора). Прошел 21 год с тех пор, как герцог — старший сын королевы Марии — Эдуард VIII отрекся от престола, чтобы жениться на Уоллис Симпсон, разведенной американской светской львице (сразу оговорюсь, это личное мнение английского автора, которое не претендует на прописную истину. Но его мнение как знатока королевской жизни, правил и этикета очень важно! — прим. автора)

 

Отрывки из книги Джеймса Поупа- Хеннесси.

«В 12.30 я был на Северном вокзале (в Париже), где меня ждал длинный синий кадиллак герцога и герцогини Виндзорских с пухлым английским шофером в сдержанной черной форме. Мы поехали по забитым улочкам в Le Moulin de la Tuilerie, который герцогиня превратила в свой Petit Trianon (Маленький Трианон — небольшой дворец на территории Версаля, созданный для фаворитки короля Людовика XV маркизы де Помпадур — прим. автора). Мне было велено пройти к кабинету герцога — колоссальной комнате, некогда служившей амбаром, а ныне отделанной деревянными лагами с французскими окнами посередине, декорированной картами его путешествий по миру на стенах, сувенирами и пряжками для униформы повсюду. «Эта комната, — сказала мне герцогиня, — символизирует жизнь герцога».

 

Пол покрыт любопытным ворсистым ковром трех оттенков зеленого, очень свежим и красивым: «Какой красивый ковер, герцогиня; я никогда не видел такого раньше».

Герцог Виндзорский, на первый взгляд, оказался даже меньше, чем мне казалось. В момент нашей первой встречи его волосы были растрепаны, он выглядел смятым и диким. У него отцовские глаза и, мне кажется, манеры. Он пил молоко, потому что по словам герцогини Эдуарда мучила давняя болезнь — «старая язва».

Я должен сказать, что Уоллис в целом глупая женщина, с маленьким мелким мозгом, огромной доброжелательностью и суровой силой концентрации. Как и ее дом, она вся чрезвычайно американская, и особенно Южная — это сродни возвращению в Монтгомери, штат Алабама. У меня сразу возникло искушение классифицировать ее просто как американку по преимуществу, если бы не подозрение, что герцогиня вовсе не женщина. Она одна из самых странных женщин, которых я когда-либо видел».

 

 

Далее автор дает подробный портрет Уоллис:

«…она плоская и угловатая, и живая иллюстрация средневековой игральной карты. Плечи маленькие и высокие; голова очень, очень большая, почти монументальная; выражение либо предвосхищающее (говорящее «я знаю, что это будет очень весело, не так ли?») или вечная благодарная улыбка, широко раскрытые глаза — такие большие, бледные, с прожилками — накрашенные губы. У нее в запасе есть еще одно выражение лица, предназначенное для разговора о королеве-матери, на которое очень неприятно смотреть и которое мне показалось сродни безумию. Ее высокий гладкий плоский лоб разделен глубокой вертикальной линией сосредоточенности. Ее челюсть вызывает тревогу: даже со спины вы можете ясно видеть, что она выступает с каждой стороны.

Герцогиня дико добродушна и дружелюбна; но с ними обоими почему-то кажется, что такой энтузиазм может внезапно закончится, и человек окажется в подвешенном состоянии, припасенном для многих, многих людей, которые плохо с ними обращались или оказались разочарованием. Мне нравится, когда над моими шутками смеются; но нет необходимости заставлять даже мельничные балки качаться с признательностью.

Сам дом полон очень красивых цветов, безделушек и предметов. Каждая вещь интерьера имеет свое назначение, она призвана подчеркнуть совершенство роскошной жизни. Они подобны людям после катаклизма или революции, доблестно выжимающие лучшее из бесконечной роскоши. Дом, конечно, сильно американский, но я бы подумал, что это сделано сознательно. Королева-мать в Кларенс-Хаусе ведет жизнь в ночлежке по сравнению с этим.

Моя комната, располагавшаяся в бывшей конюшне, была очень красивой и удобной. Она была спланирована перфекционистом: в ней было все, чего бы вы ни пожелали — все виды писчей бумаги, пилочки для ногтей, щетки, фрукты, ледяная вода, ванная комната, наполненная ароматическими бутылочками, как прилавок на базаре.

После возни в моей спальне, я решил побродить по территории поместья, когда мое внимание привлек поток немецких слов. За углом дома я увидел Герцога в бейсболке: он подпрыгивал и выкривал «Jawohl, Jawohl» и прочие военные немецкие выражения на французских садоводов, которые перетаскивали каменное основание солнечных часов. «Садовники — немцы?- Спросил я. — Ну, один эльзасец, а другой испанец, а этому пареньку всего 14. Но поскольку немецкий у него лучше французского, он любит говорить по-немецки».

Вся атмосфера была напряженной и незатейливой, благодаря, я бы сказал, герцогине и той работе, которую она проделала над герцогом. Эдуард говорил с полной свободой, даже о деликатном предмете, который он косвенно называет «1936» (год отречения от престола — прим. автора). «Моя мать (королева Мария) ненавидела эту страну (Великобританию), — сказал он. Она говорила мне: «Я родилась в Кенсингтоне, я Лондонка.- Она ненавидела Сандрингем; Балморал был немного лучше, но мы всегда были там слишком долго. Сандрингем был ужасен. Он добавил: «Не для протокола, у моего отца (Георга V) был ужасный характер. Он был отвратительно груб с моей матерью».

Отрывок из книги.

Чай, с точки зрения герцогини Уоллис Симпсон, является серьезной, перфекционистской вещью, она мужественно боролась с чайником (очевидно, Уоллис ненавидит чай и выглядит очень неуместно, разливая его); но герцог пьет, по ее заверениям, чашку за чашкой весь день: «Он всегда оставляет половину чашки, поэтому чай становится холодным», — добавила она.

После беседы Симпсон задала вопрос: «И что, герцог вам сильно помог?- О, огромная помощь, герцогиня, не могу вам сказать!

Герцогиня: «Он был очень близок со своей матерью. Полагаю, вам пришлось повидаться со всеми насчет книги?»

  • О да, — сказал я. — Сестра герцога мне очень помогла, и королева-мать.

Уоллис (слегка стальным тоном): «Не думаю, что королева-мать знала многое о королеве Марии. Просто мне известно больше. Когда я была в Англии последний раз, то захотела новую горничную; я побеседовала с одной из предложенных, она была пять лет в услужении у Королева-Матери! Мы привезла ее сюда, но потом пришлось от нее избавиться. У меня есть платье Balenciaga с кринолином. Ирен погладила кринолин, и масштаб катастрофы нельзя было понять до последнего. Я забрал его обратно, но даже сам мистер Баленсиага не мог решить, что она сделала с кринолином. И она только что сожгла еще пять моих платьев. Что ж, это меня удивило, потому что я подумал, что после стольких лет с королевой-матерью, если она не научилась гладить кринолин, то чему она научилась? И, знаете, всякий раз, когда я вижу фотографии этих бедняжек (принцесс Елизаветы и Маргарет) в испорченных костюмах, я думаю об Ирэн. Я бы хотела разобрать одежду этих девочек».

Перед обедом я стоял у камина в прихожей, когда распахнулась входная дверь и в комнату ворвался герцог: на нем были красные брюки, шуба и меховая шапка-ушанка. За ним последовал камердинер с одеждой. Герцог бросился наверх. Когда он снова спустился вниз, одетый в Балморальный шотландский килт, он спросил со своей очаровательной улыбкой: «вы только что видели довольно странное видение? Интересно, что вы думаешь? Я подозреваю в голове у вас крутится — почему они надели на меня красные штаны?» После обеда герцог потащил меня на предварительный осмотр своих бумаг.

«Здесь много ценного, знаете ли», — сказал он. «В отличие от герцогини, я очень хорошо документирую. Но я распределяю их все по годам, а не по персонам. Давайте взглянем на 1936 год». Он схватил одну из двух папок за 1936 года и показал мне различные письма, пока мы не наткнулись на одно от королевы Марии, в нем она умоляла его не выступать с речью об отречении.

Остаток вечера прошел в общем разговоре, остроумии, шутках, смехе, виски. На следующее утро я направился к шкафу в свободной комнате. Вскоре я обнаружил, что для этого периода было непреодолимо читать письма, отличные от писем королевы Марии. Если когда-либо, через много лет, эти документы будут опубликованы, они смогут дать полную картину хаоса, творившуюся в дни отречения: грубые письма от министров; истовые мольбы герцога Баклю (друг Эдуарда — прим. автора); полезные предложения от герцога Йоркского (будущего короля Георга VI, отца Елизаветы Второй — прим. автора); блестящее резюме от Черчилля; резкое письмо «дорогой Уоллис» от леди Оксфорд; записки от  Дианы Купер; сообщения поддержки от Сивиллы Колфакс; одно или два мрачных письма от королевы Марии — все перемешалось.

Перед ужином я подарил герцогине  индийскую проволочную игрушку — на удачу. Она сказала, что сделает копию из золота и кораллов у Картье. Вечер прошел в сплетнях и разговорах. После ужина я сидел в углу с мисс Симпсон, мы обсуждали их и Англию. Она выглядела такой свирепой, когда говорила, как плохо с ними обращались, и все время возвращалась к королеве-матери».

   Конец отрывка.

Вот так прошел короткий визит, во время которого к Джеймсу Поупу-Хеннесси относились с добротой. На мой взгляд, автор был немного пристрастен к герцогине, это иногда проскальзывало между строк. Еще один интересный факт, автор очень подробно описывал наряды Уоллис — даже дома она носила исключительно дизайнерскую одежду. Герцогиня Виндзорская считалась лучше всех одетой дамой в мире (во всяком случае, так думали европейцы), что не удивительно. Она покупала эксклюзивные наряды у лучших модельеров своего времени, в том числе, у несравненной Эльзы Скьяпарелли и Кристобаля Баленсиага».

Следует отметить, что Герцогиня родилась в состоятельной семье и ее последующие мужья были бизнесменами, но известность во всем мире ей принесла именно связь с наследником престола. Любая женщина в окружении будущего Короля вызывает интерес, но не в том случае, когда она все еще замужем. Кстати, в то время английской прессе было строго-настрого наказано не печатать ни одной статьи об Уоллис и ее (возможном) романе с Эдуардом. Но вот всем известный журнал Time назвал миссис Симпсон «Человеком Года»

Доподлинно известно, что ещё в 1935 году Эдуард подарил Уоллис (до развода с мистером Симсоном остается еще 2 года) бриллиантовую брошь в форме трёх лепестков, которые были символом принца Уэльского. Это было признание в любви и  предложение его Бесси (так называли ее Эдуард и друзья) стать королевой.

Элизабет Тейлор, у которой были две основные темы для разговоров — смерть и бриллианты, просто вожделела эту брошь. Ричард Бартон даже просил Эдуарда разрешения сделать такую же копию для Элизабет. И в 1987 году мечта Тейлор сбылась — она купила эту брошь на аукционе Сотбис, который проводился сразу после смерти в 1986 году герцогини Виндзорской.

 

Отдельных статей заслуживает обзор обширной ювелирной коллекции Уоллис (за годы брака с отрекшимся королем она пополнилась настоящими шедеврами) и ее шпионская деятельность (которая документально подтверждена разведслужбами нескольких стран).

Возвращаясь к началу статьи о актуальности сравнения Меган и Уоллис, несомненно они похожи — и американки, и вышли замуж за Принцев. Чувство стиля? Кажется, у Уоллис оно было врожденным, и не смотря на всю нелюбовь и неприятие надо признать, что одевалась герцогиня Виндзорская со вкусом. О Меган я такого сказать не могу, глядя на ее выходы до свадьбы с Гарри — дорогая одежа еще не является показателем высокого класса. А в целом, давайте наблюдать, как все сложится, судьбу одной из них мы уже знаем…

 

 

Добавить комментарий

Top